Пропаганда победы

Меня беспокоит нынешнее безумие по поводу «70-ти лет победы».

Весь общественный транспорт обклеен дизайнерскими плакатами, возвещающие с помощью образа белого голубя, о том, что скоро наступит праздник, который мы все должны праздновать. То же — с предприятиями, жилыми зданиями. Люди носят георгиевские ленточки, которые, когда носились ещё в полном размере, были показателем высшего достоинства военного и не имели совершенно никакого отношения даже к Первой мировой войне, не говоря уже о Второй; носят так, словно их заставили носить — без гордости и даже не обращая на ленточки внимания.

Говорят все вокруг, что 9 мая как праздник мы отмечаем для того, чтобы помнить о Великой Победе, с двумя заглавными буквами. Говорят, что в этот день мы должны помогать ветеранам войны, почитать их, одаривать вниманием, устраивать для них встречи с молодёжью, чтобы та научилась. В одном этом предложении столько ошибок, что удивительно, как удалось уместить их все в столь малое место — и никто не обращает на них внимания, потому что не принято в России думать критически: за тебя, молодой и старый, всё решили, а ты просто иди по вымощенной дорожке и не мешай никому своей этой критикой.

Не поймите меня неправильно. Я вырос в России и хочу любить эту страну — хотя, признаться, и не понимаю, почему; возможно, это — тот род безусловной любви, который невозможно описать причинами. Завершение Второй мировой войны благодаря отваге и упорству в том числе советских солдат — это великое достижение для каждого, кто помог в его свершении. В ретроспективе, я рад, что живу не в национал-социалистической стране — именно благодаря тем, кто помог остановить нашествие Третьего Рейха (а не «нацистской Германии» — эта страна уже отплатила за деяния своих дедов, хватит на них грязь лить).

Тем не менее, «70 лет победы» и всё, что будет за этим, до тех пор, пока вещи не изменятся, — это пропаганда, призванная скрывать настоящее состояние дел, как и в любой достойной дистопии, и не имеющая никакого отношения к личной или национальной гордости.

Когда мы — я и моё поколение в родном городе — росли и учились в школе, нас заставляли делать что-то полезное или приятное для ветеранов войны. Ключевое слово здесь — «заставляли»: никто никогда не давал нам возможности самим определиться в том, нравится ли нам это, или в том, что именно мы хотим сделать. Всё это — без добрых намерений; потому что надо.

Подумайте о следующем: когда вы дома, родители заставляют вас, ребёнка, пока не слишком способного сопротивляться, делать всё, что им — им — хочется, и любое отклонение карается безудержным криком и беспочвенными, но такими едкими оскорблениями.

Когда вы в школе, учителя заставляют вас, полного энергии, сидеть целую вечность за столом и слушать про дурацкие циклы воды в природе или выводить эти проклятые буквы в миллиметровой точности (и через восемь лет, набравшись смелости, я всё равно сменил почерк, которым с комфортом пользуюсь до сих пор), а ошибки караются так же неприятно, как дома — несмотря на то, что в школе вас должны учить, а не ожидать от вас понимания так, словно это вы — учитель.

Затем, в государственные — и только в государственные — праздники, откуда-то появляется ранее невиданные директор или завуч, которые вместе с вашими родителями (и родителями всех ваших одноклассников), а также с группой людей, о существовании которых вы даже не подозревали, откуда-то из мест более важных, чем ваша школа, заставляют вас принять участие в «патриотических мероприятиях», до которых на данный момент вам нет совершенно никакого дела, потому что вам хочется хоть немного уважения к себе, похвалы и свободы выбора — всего того, чего в российском обществе так не хватает.

Хотелось бы вам как такому ребёнку после такого делать какое-то добро для кого-то?

Когда ветераны приходили в нашу школу, мы собирались где-то не на передних стульях и тихо, чтобы учителя не слышали, обсуждали что-то своё, периодически смеясь достаточно громко для того, чтобы учителя нас таки слышали и в очередной раз кричали нам нас с приказом замолчать. Мы молчали — минуту максимум, после чего продолжили свои очевидно куда более важные разговоры о последних видеоиграх или об одноклассниках за их спинами. Нам было совершенно неинтересно, что нам может сказать приглашённый ветеран, потому что до сих пор никто из старших не говорил нам ничего интересного — что изменится сейчас, когда мы слушаем какого-то деда (женщины-ветераны к нам никогда не приходили, на моей памяти), которого, как и других стариков, в нашем обществе заставлять неуважать?

К слову о стариках. С 1945-го года прошло почти 70 лет. Почему не все ветераны войны — которым, даже если им было 16 в начале войны (многие лгали о своём возрасте, чтобы иметь возможность воевать за страну), ныне наступит 90 лет — до сих пор получили свои квартиры? Если государство хочет поговорить об уважении к ним, возможно, им стоит начать с собственного отношения: если «высшим людям» в стране плевать на тех, кто 70 лет назад предотвратил распространение национал-социализма, почему нам не должно быть и почему мы должны работать в этом направлении за них?

В таком случае перед нами ставят вопрос морали — и тут же, не давая сформулировать вопрос, отвечают на него за нас: «Ну как же, надо!». Ответить на это нечем: если ответить отрицательно — «Нет, не нужно» — ответчика заклеймят предателем родины, козлом, чёртом и самим дьяволом за кощунство; а отвечать положительно — грешить самому себе, принимая такие бездумные мнения как инструкцию для поведения.

Конечно, дело не только в пропаганде победы, за которую словно мы — или современные немцы — несём какую-то ответственность. Дело — в гнилой культуре, когда дело доходит до традиций и отношения к другому: невозможно построить дом в болоте, невозможно построить уважение и собственное достоинство в желчи, которую с удовольствием распространяют все, кому нечего делать со своей жизнью, потому что это позволяет нам откинуться в кресле и сказать себе: «Ну, всё плохо, а я, разумеется, ничего не могу сделать по этому поводу, поэтому буду как остальные вокруг — набором атомов без целей или интересов».

Тем не менее, эта пропаганда — показатель того, что наша культура поддерживает. Уважение к людям должно развиваться и поддерживаться каждый день года, вне зависимости от уважения к стране, а не только раз в 365 дней — как и помощь тем, кто этого достоин (ветераны войны определённо достойны), и проявление любви и заботы. В остальное время мы заняты, верно? Своих дел полно, а старики (неинтересные, недееспособные, глупые, медлительные) и сами как-нибудь справятся — они же не просят помощи, правда? А стали бы вы просить помощи в такой ситуации?

Глупость. Страх перед искренними чувствами, страх быть отвергнутыми в результате проявленного уважения или предложенной (хотя бы предложенной) помощи, — всё это глупость, которая поддерживается всеми, кто обжёгся однажды и решил, что оно того не стоит. Лучше жить в болоте, чем пытаться выбраться на берег и начать свою жизнь: по крайней мере, болото никуда не уйдёт.

Реклама

Добавить комментарий

Заполните поля или щелкните по значку, чтобы оставить свой комментарий:

Логотип WordPress.com

Для комментария используется ваша учётная запись WordPress.com. Выход / Изменить )

Фотография Twitter

Для комментария используется ваша учётная запись Twitter. Выход / Изменить )

Фотография Facebook

Для комментария используется ваша учётная запись Facebook. Выход / Изменить )

Google+ photo

Для комментария используется ваша учётная запись Google+. Выход / Изменить )

Connecting to %s