Англификация

Если вы живёте в городе с населением в более чем 10 000 человек, вы наверняка видели то, о чём я хочу поговорить. Вывески многих компаний или магазинов наполнены словами, бездумно транслитерированными — то есть, с заменой знаков латинского алфавита на ближайшие кириллические — из английского языка; чем важнее и популярнее хочет казаться компания или магазин, тем больше этих слов на вывеске, словно попугайничество или следование моде придаёт им какую-то важность.

Ближайшие из этих слов, которые приходят мне на ум, — это «кредит» (буквально «заём», от латинского существительного creditum от глагола credere — «доверять») и «шугаринг» (отвратительное и безвкусное слово, означающее эпиляцию волос сахарной пастой, от английского sugar — «сахар»). «Кредит», разумеется, пришёл не прямо из Древнего Рима, но от американских финансовых институтов, которые со временем стали центром мировой экономики.

Многие, по той или иной причине, полагают, что употребление в русскоязычной речи слов из других языков — тех, по крайней мере, которые они слышали от других, — повышает их статус в обществе, заставляет их выглядеть более значительными или образованными, чем они действительно являются.

Ничего подобного, разумеется, не происходит: важно-звучащими словечками можно впечатлить необразованных — а значит, использующий эти словечки ведёт себя как высокомерный болван — но совершенно нельзя вести глубокую, осмысленную беседу относительно вещей важных либо особо приятных для обсуждения, как, например, философские вопросы о богатстве, смерти или важности.

На мысль о безуспешной англификации российской языковой атмосферы — безуспешной, ибо бездумной, по веянию моды — меня натолкнула рекламная вывеска на заднем стекле одной из маршруток во время очередной прогулки по городу. Рекламировался частный детский сад — явление в этих краях нечастое. Название его и привело меня к мысли: «Арт-Бэби». Ближайший адекватный перевод этой фразы на русский будет «ребёнок искусства», то есть «ребёнок, который близок к искусству — возможно, обладает собственными к нему талантами».

Уверен: не я один вижу, насколько отвратительным было бы название детского сада «Ребёнок искусства». Звучит оно совершенно не к месту, хотя и вызывает ассоциации с юным Моцартом. «Арт-Бэби», с другой стороны, звучит мило, но важно, куда более приятно, чем перевод. В «Арт-Бэби» родители будут своего ребёнка запихивать, расталкивая других, тогда как в «Ребёнка искусства» они попытаются отдать его лет в семь или восемь, когда тот повзрослеет, чтобы, хочет ребёнок того или нет, наделить его художественными навыками, которые ему могут быть совершенно не интересны и не нужны, — лишь для того, чтобы узнать, что это заведения не подходит для столь взрослых молодых людей, как бы родитель не настаивал на обратном.

Дело, разумеется, не в знании того языка, которым пользуется человек, планируя разместить слова из него на рекламном щите. Дело — во вкусе, или в отсутствии оного. Большинство англификатов, как и вообще бессмысленных названий, можно встретить на плохо нарисованных вывесках новых магазинов, которые не протянут и года, но которым всё же нужно притягивать посетителей, дабы не вернуться к нулю раньше. Ничего плохого нет в привлечении внимания, но когда это достигается средствами столь грязными, вполне возможно, что внимания оно не стоит.

Это безвкусное, бездумное копирование языка страны, в которой то ли полная разруха, то ли земля обетованная (речь, разумеется, о США), разумеется, отличается от обоснованного употребления. Я и мой друг из Австралии — урождённый россиянин — владеем русским и английским на разговорном уровне, посему нередко в нашей речи можно услышать не только англификаты (в данном случае — слова, которые хочется написать по-русски, но перевод на момент забылся), но и целые англоязычные предложения посреди русскоязычных; порой переписка происходит целиком на английском.

Делаем мы это потому, что иногда выразить мысль на английском проще (ибо она уже сформировалась на этом языке), быстрее, эффектнее (звучит лучше; совершенно эстетический интерес) или эффективнее (оборот на английском лаконичнее, нежели на русском). Никто, кроме нас, не слышит нашей речи, и потому заботу о понимании можно оставить в стороне; редкие пробелы в лексике легко покрываются несколькими сетевыми и стационарными словарями, и на том проблемы заканчиваются.

* * *

Англификаты, как любое другое веяние моды, уйдёт со временем, и через пятьдесят лет молодёжь будет читать этот текст как рассказ о культурной истории, нежели чем о действительности.

Интересно, в любом случае, наблюдать за тем, почему они появились. Я рос под впечатлением от того, что США — это великолепнейшая страна в мире, в которой есть всё, что можно, — что можно приписать отличной работе пропагандистской машины Штатов, кое-чего, чего не хватает России. Возможно, из зависти, возможно, не желая расставаться с наличием у «нас» (народа/страны/группы плюющихся ядом россиян) великого врага, в той России, что я видел вокруг себя в детстве, процветает ненависть к США и «тупым американцам» — в основном за усилиями популярного выступающего-на-сцене Михаила Задорнова, человека, популяризирующего невежество и национализм. Это — тот же человек, который празднует удачные шутки на сцене громким «Й-й-й-йес!»…

Тем не менее, люди англифицируют свою речь. Многие из заимствованных слов настолько привычны нашему уху, что мы ни за что не задумается, что оно могло прийти откуда-то кроме родного языка. Правда — в том, что далеко не все так ненавидят США, как громкое меньшинство. Многие из россиян желают попасть «за границу» или даже жить там — стремление объяснимое, но говорящее также о состоянии жизни в стране.

Посему, возможно, не стоит винить людей в том, что они пытаются притянуть вожделенную культуру к себе, если думают, что не могут оказаться в ней. Возможно, стоит: люди выбирают моду на культуру (так же, как когда-то модой была французская: до Отечественной войны люди с удовольствием говорили на французском так, словно это — вершина образованности), нежели делать собственные выборы и быть собой. Англификация, таким образом, — это лишь часть ситуации, заметная, но не самая важная: по той или иной причине, жить жизнью собственного производства тяжело или даже неприятно — видение мира, которое я имею проблемы понять.

Реклама

Добавить комментарий

Заполните поля или щелкните по значку, чтобы оставить свой комментарий:

Логотип WordPress.com

Для комментария используется ваша учётная запись WordPress.com. Выход / Изменить )

Фотография Twitter

Для комментария используется ваша учётная запись Twitter. Выход / Изменить )

Фотография Facebook

Для комментария используется ваша учётная запись Facebook. Выход / Изменить )

Google+ photo

Для комментария используется ваша учётная запись Google+. Выход / Изменить )

Connecting to %s